«Сокровища больших данных»

Как утверждают авторы книги Виктор Майер-Шенбергер, профессор Оксфордского университета (занимается вопросами управления интернетом) и Томас Рамге, публицист The Economist, сейчас мы наблюдаем за изменением самого основания капитализма. Данные приобретают критическую значимость и становятся более важными, чем капитал. Объясняя этот тезис, авторы отмечают, что до этого момента главным средством регулирования распределения ресурсов была цена (сколько мы зарабатываем, сколько тратим, сколько инвестируем и т.п.), которая дает информацию о спросе и предложении в краткой и доступной форме. Но, несмотря на все свои преимущества, этот инструмент является все же довольно примитивным. Он не может в полной мере передать информацию о степени проявления предпочтений потребителей. Не может и помочь бизнесу понять, что, вероятно, хотят иметь клиенты вместо того, что им предлагается, или даже — сколько они готовы заплатить за продукты, которые покупают.

Большие данные должны переломить такую ​ситуацию. Сейчас гораздо проще получить четкую (хотя и несовершенную) картину того, чего же на самом деле жаждут люди. Стало возможным понять преимущества отдельных индивидов и соответственно адаптировать свое предложение. В большинстве случаев даже не нужно никого ни о чем спрашивать. Достаточно отслеживать «следы», которые люди оставляют в цифровом мире: на что они «кликают», а на что нет; какие сайты обходят стороной, а какие посещают; где проводят больше времени, а где меньше.

Сейчас бизнесу гораздо легче оценить потенциальных поставщиков и партнеров, а также глубже понять свою внутреннюю деятельность (достаточно представить, насколько проще стало компаниям отслеживать работу своих работников). А роль посредников теряет свою былую значимость. В результате расходы на осуществление бизнеса вне «стен» компаний резко сокращаются, что означает: позиции крупных игроков (сила которых всегда обусловливалась способностью уменьшить расходы на операционную деятельность) ослабляются. В трактовке Майера-Шенбергера и Ремге это означает, что рынки становятся более важными, чем компании, и что существование традиционной корпорации поставлено под угрозу.

Возможно, этот тезис звучит абсурдно сейчас, когда крупные компании намного прибыльнее, чем когда-либо прежде, и когда индустрий, где доминирует небольшое количество мощных игроков, становится все больше. Но в книге выдвигается предположение о том, что будущее будет принадлежать меньшим, нишевым фирмам, которые будут производить кастомизированные продукты и координировать свою деятельность через рынок. Если сотни или тысячи малых компаний будут продуцировать, скажем, комплектующие для автомобилей или компьютерные чипы — вы сможете с легкостью их найти и заключить соглашение с любой из них, просто нажав на кнопку. Тогда не будет экономического смысла полагаться на собственные ресурсы или только на одного или двух основных поставщиков. Экономия на масштабе будет иметь меньшее значение в мире, где массовая кастомизация становится реальностью.

Но в условиях, когда большие данные будут «расчищать» путь для восхождения малых игроков, некоторые очень крупные компании и в дальнейшем могут воспользоваться своими преимуществами. Речь идет о тех, кто контролирует доступ ко всем этим данным. Ведь чем больше данных вы имеете, тем умнее будет искусственный интеллект и, соответственно, более совершенными его алгоритмы. И потому с большей вероятностью вы будете предоставлять то, чего на самом деле ищут потребители. Поэтому, такие уже богатые и на данные, и на ресурсы компании, как Google, Amazon и Facebook, и в дальнейшем будут богатеть.

Картина будущего, которая представляется в книге, несет в себе одно глубокое противоречие. С одной стороны, Майер-Шенбергер и Ремге утверждают, что «капитализм данных» дает рычаги влияния потребителям, ослабляет силу традиционной корпорации и преподносит рынок над компаниями; с другой — обращают внимание на то, что крупные игроки получают невероятную власть. Авторы это признают и поэтому ставят вопрос — как использовать данные для того, чтобы они стали средством стимулирования конкуренции инновации и предпринимательства? А также — можно ли, обеспечивая большую прозрачность, способствовать утверждению настоящей подотчетности? В частности, в книге выдвигается идея «мандата на обмен данными», который бы обязывал компании делиться своим «сокровищем» с конкурентами. Но, если смотреть реалистично, это хотя и может помочь ослабить конкурентное преимущество главных игроков, вряд ли когда-нибудь станет законодательным требованием. И потому, наверное, будущее экономики данных будет выглядеть точно так же, как ее настоящее.


С уважением Смитюх Людмила.