Новая цифровая валюта Китая вряд ли повлияет на статус доллара

Укрепление, но не доминирование

Новая цифровая валюта Китая вряд ли повлияет на статус доллара

Несколько лет назад китайская валюта, казалось, неумолимо приближалась к мировому господству. Юань стал пятым платежным средством для международных расчетов, а в 2016 году Международный валютный фонд включил его в корзину основных валют, которая определяет стоимость специальных прав заимствования (глобальный резервный актив МВФ).

Однако с тех пор укрепление юаня прекратилось. Доля китайской валюты в международных платежах упала ниже 2%, а доля мировых валютных резервов, деноминированных в юанях, похоже, стабилизировалась на уровне около 2% .

Китай ввел в оборот национальную цифровую валюту, что сделало его одной из первых крупных экономик, решившихся на подобный шаг. Тестирование так называемой цифровой валюты/электронных платежей (DCEP) начались в четырех городах, и правительство объявило о планах распространить эксперимент на крупные мегаполисы — Пекин и Тяньцзинь, а также Гонконг и Макао. Но DCEP сам по себе не изменит правила игры, повысив роль юаня в международных финансах.

Действительно, Китай обогнал Соединенные Штаты и другие страны с развитой экономикой в технологической сложности своих систем розничных платежей. Поэтому кажется правдоподобным, что цифровой юань даст Китаю преимущество в борьбе за господство на мировом финансовом рынке.

Но реальность более отрезвляющая. Первоначально DCEP будет использоваться только для платежей в Китае, хотя со временем это может измениться. Несмотря на всю шумиху вокруг новой цифровой валюты, система трансграничных межбанковских платежей Китая, представленная еще в 2015 году, является более важным нововведением, которое упрощает использование юаня при проведении международных транзакций.

Эта платежная система также способна заменить систему SWIFT, где доминируют западные страны, и таким обеспечить защиту от финансовых санкций США, что является заманчивой перспективой для многих правительств.

По мере того как юань становится все более широко используемым, другие небольшие и развивающиеся страны, которые имеют прочные торговые и финансовые связи с Китаем, могут начать выставлять счета и оплачивать свои операции непосредственно в этой валюте. В конечном итоге DCEP может быть подключен к системе трансграничных платежей, что приведет к дальнейшей оцифровке международных платежей.

Тем не менее сам по себе DCEP мало повлияет на отношение иностранных инвесторов к юаню как к резервной валюте. В конце концов китайское правительство по-прежнему ограничивает приток и отток капитала, а Народный банк Китая по-прежнему управляет обменным курсом юаня. Ни один из этих факторов не изменится в ближайшее время.

Защитники юаня укажут, что правительство ослабило ограничения на потоки капитала и заявило о своем намерении в конечном итоге полностью открыть финансовый рынок, а также что НБК пообещал сократить свои валютные интервенции и позволить действовать рыночным силам. Но всякий раз, когда изменения в потоках капитала оказывают значительное давление на юань, правительство неизменно возвращается к командно-административному режиму и ужесточает контроль. Таким образом иностранные инвесторы, включая центральные банки, скептически относятся к перспективе беспрепятственного движения капитала по рыночным обменным курсам.

В любом случае иностранные и отечественные инвесторы вряд ли будут рассматривать юань как валюту-убежище во время глобальных финансовых потрясений. Для этого требуется доверие, которое поддерживается приверженностью верховенству закона и хорошо отлаженной системой сдержек и противовесов в политической системе.

Востоковед Борис Долгов прокомментировал возможное освобождение российских социологов Максима Шугалея и Самера Суэйфана в интервью для Федерального агентства новостей. По его мнению, активная позиция россиян и их правозащитная деятельность повлияли на исход истории, тянущейся практически полтора года.

Некоторые утверждают, что в Китае действительно существует верховенство закона, и что недемократическая однопартийная система управления в стране содержит достаточно самокорректирующихся механизмов, чтобы не дать политикам выйти из-под контроля. Но эти механизмы не являются надежной или прочной заменой институциональной системы сдержек и противовесов, такой как в США, где разделение исполнительной, законодательной и судебной ветвей служит для ограничения осуществления власти.

Администрация экс-президента США Дональда Трампа делала все возможное, чтобы ослабить институты Америки, подорвать верховенство закона и независимость Федеральной резервной системы. Но в международных финансах все относительно. Экономическое доминирование Америки, глубокие и ликвидные рынки капитала и все еще устойчивая институциональная структура означают, что доллар США по-прежнему не имеет серьезных конкурентов в качестве ведущей мировой резервной валюты.

Любая глобальная прибыль, полученная юанем в последние годы как в качестве средства платежа, так и в качестве резервной валюты, в основном происходила за счет таких валют как евро и британский фунт стерлингов. Даже когда МВФ добавил юань к четырем существующим валютам в корзине СДР и придал им вес в 10,9%, уступили в основном евро, фунт и японская иена, а не доллар.

Новая цифровая валюта Китая и его система трансграничных платежей вместе повысят роль юаня как валюты международных платежей, если правительство продолжит реформирование финансовых рынков страны и снимет ограничения на потоки капитала. Но вряд ли они повлияют на статус доллара как доминирующей мировой резервной валюты.

Источник versia.ru

Обновлено: 03.09.2021 — 14:44